- А я в козлы упрусь или зубами придерживаю и строгаю, - угадав мысли попутчика, пояснил Горбатенький и передал ему вожжи. Сам же поглядел, не пролились ли в кармане лекарства, уж больно подозрительно запахло чем-то.
Вполне возможно, что Стасялис хотел еще раз взглянуть на нарядный пузырек с гофрированной шляпкой на пробке, перетянутой резинкой, и приклеенным сбоку длинным нарядным "фартучком" - рецептом с государственным гербом, который, казалось, служил ручательством, что от этих лекарств больной сможет скакать галопом...
Расплывшись в довольной улыбке, Стасис понюхал пузырек, почтительно сложил в несколько раз рецепт и, снова засовывая лекарство в карман, сказал:
- Придется спрятать подальше от кота. Уж больно вкусно валерьянка пахнет. Будь я котом, тоже не удержался бы.
Когда Ляонас в ответ на его вопрос признался, что не догадывается о причине странного поведения дяди Людвикаса, Горбатенький, который жил неподалеку от Сребалюса, вдруг огорошил его:
- Сдается мне, на него порой накатывает...
- О чем это ты? Ведь он мой дядя, а я про это ничего... Первый раз слышу.
- Оба они, Сребалюсы, не такие, как все, - снова неопределенно выдавил Стасис.
- Но почему? Ведь дядя староста и хозяин хоть куда...
- А знаешь, почему у них детей нет?
Ляонас краем уха слышал про причуды тетки Серапины, но ему любопытно стало, что об этом толкуют соседи.
- Откуда мне знать, - ответил он. - Как говорят, бог не дал или аист не принес...
- Аистиха виновата, - отрезал Станисловас. - А уж если один с приветом, так и другой со временем не отстанет. Сребалене, барыня Серапина, сама как-то сказала: "Фу, какая гадость! Появился бы, скажем, младенец откуда-нибудь из-под мышки или из яйца вылупился, как цыпленок... А тут - фу-фу-фу!.."
Серапина, дочь местного русского, который при царе занимал в этих местах должность волостного старшины, отличалась редкой красотой, получила благородное воспитание, и приданое за ней давали солидное. Но и Сребалюс тогда был хорош собой, как Георгий Победоносец с иконы в Леплаукском костеле. Грамоте выучился, остер на язык был, голову на плечах имел и с властями ладил... Поначалу старшина назначил его старостой, потом хозяйство подарил и свою единственную дочку Серафиму Петровну в придачу.